– Многие уже отмечали, что у замечательной во многих отношениях книги «Виктор Боровский: так было!» есть два недостатка. Первый – это мизерный тираж: 100 экземпляров. А суть второго в том, что, извещая о предательстве, с которым столкнулся Виктор Митрофанович со своими единомышленниками, он нигде не называет самих предателей.
– Наверно, потому что в книге рассказывается только о первом этапе приватизации. Поэтому надо напомнить, так сказать, краткое содержание предыдущей серии.
Она началась в 1992 году, когда прошла приватизация энергетики по Указу Президента №923, согласно которому вся отрасль должна была передаваться в частные руки. Таким путем, например, был приватизирован «Красноярскэнерго». В результате цены на электроэнергию в Красноярском крае выросли вдвое.
Юрий Ножиков и Виктор Боровский с этим не согласились. Было принято решение сохранить 40% акций в государственной собственности, ГЭС оставались в составе имущественного комплекса Иркутскэнерго.
К этому времени Юрий Ножиков досрочно ушёл в отставку, а губернатором стал Борис Говорин. И вся последующая борьба шла вокруг этого пакета. К тому времени 54% акций были проданы трудовому коллективу, их начали скупать алюминиевые бароны в лице БрАЗа.
– И с этого момента начался второй этап приватизации.
– Да.
Надо сказать, что Иркутскэнерго в течение многих лет имели возможность обанкротить алюминщиков (долг всех потребителей перед энергокомпанией составляет примерно два годовых областных бюджета) но им такая мысль даже не приходила в голову.
А что означает процесс скупки акций крупным потребителем? Означает его намерение. Для производства алюминия нужна дешёвая электроэнергия. Её вырабатывают электростанции ангарского каскада. Потребляют в основном предприятия алюминиевой, целлюлозно-бумажной и нефтехимической промышленности. Затем дешевая продукция этих предприятий поступает на внешний рынок и продаётся уже по мировым ценам. Весь фокус в том, что сверхприбыли за счет эксплуатации дешёвых природных ресурсов области получают заграничные посредники, а не областные предприятия и не областной бюджет. Таким путём из России вывозится по разным оценкам от 20 до 40 млрд. долларов в год.
Цель тех, кто скупил в эпоху ельцинского безвременья алюминиевую отрасль, была проста: раздробить единый имущественный комплекс Иркутскэнерго. Наиболее прибыльные станции ангарского каскада предполагалось вывести из него и перераспределить: Иркутскую ГЭС отдать СУАЛу, Братскую ГЭС – РусАлу, а мощные сети – РАО ЕЭС России. Таким образом, вся прибыль будет уходить в карманы алюминиевых баронов, а все расходы на содержание муниципальной энергетики лягут на плечи населения и на местный бюджет.
К 2000 году, когда алюминщики консолидировали пакет акций в свих руках, отставать государственные интересы внутри Иркутскэнерго стало невозможно. Виктор Боровский потому и пошёл в Законодательное собрание, что нужно было попытаться защитить госпакет уже с этой площадки. Сам пошёл подтянул Валентина Межевича, Валерия Манькова, Кувшинова, Анатолия Карчебного, и других единомышленников.
– Помню, борьба была настолько упорной, что вы, по-моему, три месяца не могли избрать председателя ЗС.
– Ни одна сторона не набирала половины необходимого количества голосов. Доходило до того, что отдельных народных избранников вылавливали на милицейских машинах с включенными сиренами. Решающим стал тот факт, что удалось отстоять в суде депутатский мандат Геннадия Истомина, и он стал депутатом.
– Но в результате председателем избрали Боровского, а его заместителями – Истомина и Соколова.
– Я уже говорил, что морально, психологически Виктор Митрофанович к этой должности был не готов.
– Почему?
– Он оказался откровенно слаб в аппаратных играх и в подковёрных интригах, в которых так поднаторели его противники. Проработав 45 лет в энергетике, он привык к тому, что его окружают люди в высшей степени ответственные за порученное дело. Причем, эти качества возрастают по мере продвижения по служебной лестнице. Он так и не смог понять, как откровенные болтуны и карьеристы могут подниматься на высшие ступеньки государственной службы, занимать очень высокие посты в органах исполнительной и представительной государственной власти. Он привык доверять людям. К подлецам он относился как к порядочным – за что и поплатился.
Алюминщики не отказались от своего плана. Они продолжили работать над пополнения группы «Деловой союз». И через год работы численность группы увеличилась до 28 депутатов.
– Что в это время предпринимал избранный народом губернатор Борис Говорин?
– Избранный распорядился передать 20% акций в доверительное управление скандально известному АО «Финансово-промышленная группа». Мингосимущество обратилось в суд с требованием наложить на них арест, обоснованно считая, что Иркутская область реально способна распорядиться акциями до принятия судом решения по делу, что может сделать невозможным исполнение судебного акта. Депутатам стало об этом известно, документ был опубликован, разразился скандал.
Я выступал на сессии многократно, говорил, что вообще это скрытая форма приватизации. Группа могла передать акции в доверительное управление или заложить, предположим, в банк, да. Взять какой-то кредит под эти акции и потом не вернуть его, и тогда банк мог спокойно продать их. Такие факты в истории приватизации уже были. Например, по безобидному договору доверительного управления была приватизирована Красноярская ГЭС.
Стало ясно: пока Боровский является председателем ЗС, по-тихому, умыкнуть акции не удастся. Нужно его убирать.
Истомин и Соколов провели поправку в регламент Законодательного собрания. согласно которому руководитель аппарата ЗС утверждается не председателем, а депутатами – то есть сессии. Осипов Александр Петрович, руководитель аппарата, становился самостоятельной политической фигурой. И фактически Осипов вместе с аппаратом изолировали Боровского.
– Понятно, что для Виктора Митрофановича это был тяжелый удар. Истомин и Соколов были его заместителями. Он же боролся за то, чтобы Истомин занял этот пост. Он доверял ему на 100 процентов.
– На 120. Попутно отметим, что присутствие в составе группы Игоря Гринберга являлось ничем иным, как беспрецедентным актом вмешательства коммерческой фирмы в решение кадровых вопросов.
– Итак, их было трое: Гринберг, Истомин и Гайдаров. Боровский отказался. Дальше как развивались события?
– Тогда группа «Деловой союз» внесла за подписью 25 депутатов официальное требование о созыве внеочередной сессии с единственным вопросом – отставке председателя. В числе прочих письмо подписали Игорь Гринберг, Татьяна Юртаева, Александр Битаров, Владимир Голубев, Владимир Якубовский, Евгений Канухин, Сергей Шишкин, Гавриил Франтенко. К этому времени состав этой группы пополнился до 28 депутатв В нее перешли депутаты Истомин, Голубев, Бондаренко. Примкнули Битаров и Хахалов.
20 марта 2002 года состоялась сессия Заксобрания. Она проходила бурно, в поддержку Боровского выступили депутаты Государственной Думы Сергей Босхолов, Юрий Курин, Юрий Тен, Виталий Шуба.
Был ли шанс отстоять Боровского? Да, хоть небольшой, но был. Для того, чтобы диктовать свою волю, «деловым» необходимо было иметь две трети, или 30 депутатов. Оппозиция, имея в своих рядах лишь 16 депутатов, могла блокировать решения по наиболее важным, принципиальным вопросам. Для этого достаточно было встать и выйти из зала. Так, на сессии 20 марта присутствовало 38 депутатов. По разным причинам не приехали Алексеев, Дубынин, Москаленко, Кувшинов, Украинцев, Карчебный, Захаров. Покинули зал заседаний я, Боровский, и Лукин.
Из группы «Народный депутат» в зале остались Сухарев, Фалейчик, Московских, Козьмин, Зорин. Достаточно было им и хотя бы одному из «колеблющихся» – Рожкову, или Пивеню – покинуть зал, и вопрос был бы блокирован. Но «колеблющиеся» депутаты оказались не готовы к такому шагу, и вопрос был решен. За отставку проголосовало 26 депутатов, против – 5, воздержались – три. Один не голосовал.
– Следующим шагом стали решение о передаче областного пакета Москве.
– Да, вот когда мы фактически развязали руки тем, кто хотел преподнести алюминщикам ключи от Иркутскэнерго. Вопрос о приватизации государственного пакета акций был решен.
Помните, что первым делом сделали алюминщики после получения контрольного пакета? Они увеличили стоимость электроэнергии для населения с 8 до 64 копеек. То есть в восемь раз. А для себя они снизили тариф с 31 до 17 копеек, почти вдвое уменьшили. Впоследствии её еще уменьшили в несколько раз. Хотя себестоимость электроэнергии ГЭС в то время составляла не более двух копеек.
Тарифы устанавливала Региональная энергетическая комиссия. Я и тогда спрашивал: «Ребята, покажите себестоимость электроэнергии». В советские времена она равнялась одной десятой копейки. Ну, пускай она в 100 раз повысилась, до 10 копеек. Ну, в 1000 раз она повысится – будет рубль. Но не шесть-семь рублей. А где инвестиционная составляющая тарифа, куда она идет? Почему раньше у государства хватало денег для инвестиционных проектов масштаба Братской ГЭС?
– Сегодня центр образования прибыли от региональной энергетики переместился за рубеж. И такое последствие не могли не предвидеть те, кто преподнёс олигархату ключи от Иркутскэнерго. Каков был стимул у этих людей? Зачем они это сделали?
– А у вас у самого нет версий? Так я вам подскажу: они сделали это из самых лучших, самых чистых и самых бескорыстных, само смобой, побуждений.
Ещё один очень важный момент. У нас был единый энергетический комплекс под названием «Иркутскэнерго». Что это значит? Это значит, что под единым руководством находились генерация, передача и сбыт. Что было главным? Первое, что делал руководитель комплекса, это выделял деньги на генерацию. То есть она развивалась, там смотрелась, то есть строились новые ТЭЦы, ГЭСы и всё остальное. Вторая составляющая шла на сети. А третья, очень маленькая, на энергосбыт.
Что такое энергосбыт? Это стол, стул и бумага. То есть собирай квитанций, сверяй показания счётчика и контролируй, чтобы не воровали.
Как только имущественный комплекс разделили три составляющих, сбыт стал главным. Потому что он собирал все деньги. По остаточному принципу он отдавал на сети, потому что сети нужны – новые клиенты появятся. И уже по совсем остаточному принципу – на генерацию. Потому и генерации никакой нет сегодня. То есть, мы не можем построить ни одной ни ТЭЦ, ни ГЭС. Страна за 30 лет ничего не построила. Только пытается возродить то, что было в Советском Союзе, заложено.
Кроме всего прочего, мы же перешли на иностранные комплектующие базы. Все эти шкафы, вся релейная защита, вторичка – вся эта энергоёмкая структура изготавливалась в стране. Сегодня мы всё отечественное производство и закупаем за рубежом. Естественно, мы платим, и прибыль тоже остаётся там.
Чего хотят наши друзья в кавычках? Хрустальная мечта энергособственников – рядом с каждой ГЭС поставить майнинговую ферму. И всю электроэнергию, которая вырабатывается этими электростанциями, превращать в биткоины. И это идеальный вариант, потому что никаких эксплуатационных затрат на развитие сетей, передачу и так далее. Зачем они нужны? Ферма качает валюту, и она оседает в карманах. А всё население пускай живёт при лучинах.
И рано или поздно они этого добьются. Добьются путём выборов. Если избиратели так ничему и не научатся.
Я закончил.
