Протеже племянницы наркома
Был он, подобно страховому агенту Юрию Деточкину, «инициативным», «пользовался уважением коллег и любовью воспитанников» в детской спортивной школе.
И в ДСШ, и общеобразовательном учебном учреждении № 309, куда он устроился с помощью своей возлюбленной Ядвиги Дзержинской, Борис Венгровер время от времени отпрашивался с работы. Где-то пропадал, потом всплывал, а деньги, немалые деньги тратил на подарки племяннице покойного отца-создателя ЧК и на снаряжение юных спортсменов.
Рождённый двумя мужчинами
А того угонщика – благородного, с глазами Иннокентия Смоктуновского – не было. Брагинский и Рязанов слышали о подобной истории и в Москве, и в Ленинграде, и в Одессе, но когда обратились с запросом на этот счёт в МВД, ответ оттуда пришёл отрицательный.
Потом Юрий Никулин рассказывал, что сюжет о ловком преступнике подсказал он. Хотел, мол, даже сняться в главной роли. Но когда узнал, что сценаристы выдумали про какие-то переводы в детские дома, то не то что посчитал их фантазии чрезмерными, а, наоборот, заезженными – вроде как он уже играл. И отправился с цирком в зарубежное турне.
В общем, существовал Юрий Деточкин только в грёзах советских людей, мечтавших о таком герое, который бы отвечал их представлениям о социальной справедливости. Там, в представлениях этих, всё было чётко. «Это машина Стелькина, – пояснил Юрий Иванович уже прознавшему про его промысел следователю Максиму Подберёзовикову, – а он взяточник». Надо угонять.
«Надо» у нас – железный аргумент
Там ты и министр сельского хозяйства, и строительства, внутренних и иностранных дел. Именно на участке разворачивается одна из самых драматических сцен лирической кинокомедии. Диму Семицветова, записавшего всё имущество на супругу, всячески унижает его тесть Семён Васильевич: "Надо бы тебе дать под зад коленом, надо!
В поисках неуловимого мстителя
Лет двадцать пять назад стал я как бы между делом подыскивать в хрониках, на новостных порталах и по ходу бесед со знакомыми кандидатов во внуки Деточкина. Должны же быть. Не могут не быть, если люди по сто раз за жизнь смотрят «Берегись автомобиля!». И что-то как будто наклёвывалось. Где-то на Дальнем Востоке бывшие милиционеры сколотили банду – и пошли наказывать оборотней. Но проку от их деятельности детдомам не было.
Или вот установщики евроокон в Улан-Удэ узнали, что кто-то под вымышленной личиной заключил договор с ветераном войны, забрал у него деньги – и был таков. Собрались на совет и решили: сбросимся, выделим людей, поставим бесплатно и ни в одно СМИ информацию об этом не дадим. Молодцы. Но где тут криминал?
Колокольня Розенбаума
Надо пояснить: в мужском монастыре святых Царственных Страстотерпцев семь церквей – по числу убиенных членов царской семьи. И чем младше был в конце земного своего пути человек, тем меньше была возведённая в его честь церковь. Самая маленькая – в память цесаревича. И вот рядом с ней на деньги Александра Розенбаума стали возводить кирпичную колокольню. Честь ему, как говорится, и хвала, но дело в том, что строение могло затмить маленькое деревянное строение, где молились за убиенную душу цесаревича.
Отец Сергий, крепкий оперативник в прошлой жизни, пошёл к епископу и сказал, что ставить там колокольню неуместно. На что получил внушение в том духе, что идущие от сердца дары отвергать вообще нельзя, а такой – уж тем более. Настоятель вроде согласился. Но не стерпел: в ночь перед освящением колокольни монахи разнесли её по кирпичику.
В этом случае, строго говоря, криминал уже наличествовал, благородный приём греха на душу тоже, но что с того условным детским домам?
Из семейного архива
В нашей родове близкая по духу история тоже имеется. Но там всё злее, печальнее и с реальным сроком. Началось с того, что в деревню на юге Забайкалья приехал Борис Костюковский – тот самый, который был инициатором и вдохновителем строительства Детской железной дороги в Иркутске до войны и секретарём Союза писателем РСФСР после. В общей сложности он написал про затерянный в горах Акатуя колхоз три книги, и в одной из них рассказал о моём отце. Героя рассказа «Беспокойный характер» тут же приняли кандидатом в члены партии и для проверки зрелости во время прохождения кандидатского стажа послали поднимать соседний совхоз.
Поднимать-то он его поднимал, да тут по дороге из райцентра запропал бухгалтер. Вместе с зарплатой. Пошли разговоры о том, что если оставить это дело без жесточайшего наказания, то народ распустится, и никакой кандидат в партию его потом на трудовые подвиги не соберёт.
Отец отловил бухгалтера на отдалённой чабанской стоянке. Тот был значительно крупнее моего родителя и нравоучений слушать не пожелал. Завязалась схватка – не «до первой крови», а насмерть. И Нот Изосимович Медведев задушил его. Так было надо. «Надо» у нас – железный аргумент. Даже если кто-то должен был взять на себя грех.
– Stop smoking, my dear father! It must be the last cigarette. Led them to go home.
Что означало: «Хорош уже курить, дорогой! Эта сигарета должна быть последней. И скажи им, чтобы шли по домам». Отец переводил моё веление в том духе, что водка заканчивается и надо обсудить повестку дня.
Он перевёз семью в город, устроился на абсолютно новую работу и добился там определённых успехов. Писал, скажем, доклады будущему президенту Бурятии Леониду Потапову на тему управления качеством продукции. Даже в партию звали, но он понимал, что при вступлении спросят про лагерное прошлое:
– В п..ду носом эту вашу партию.
Словом, с таким отцом можно обойтись и без посторонних героев, с которых надо брать пример.
Но народ тоскует по Деточкину. Так что если найдётся подходящий персонаж, сообщите мне в личку на странице в социальном сети «ВК».
